В самый первый раз я воспринял спорт как нечто праздничное и прекрасное, сродни дню рождения или Новому году,- в шесть лет, когда мама повела меня из детского садика не домой, а в спортив­ный зал инженерно-строительного института, где она тогда пре­подавала. Я был поражен множеством интереснейших предметов: па стены можно было взбираться, как по лестнице, на свисавшем с потолка толстом канате оттолкнуться от стены и, подобно маятнику наших стареньких кухонных ходиков, качаться из стороны в сто­рону или же, разбежавшись, кувырком перелететь через голову на толстом мате. К тому же здесь я встретил доброжелателей - моло­дых людей, заполнивших в тот день зал, готовых немедленно под­держать мое самое отчаянное начинание. Я почувствовал свободу в их обществе, и это подталкивало сде­лать нечто, что вознесло бы меня в глазах маминых студентов на недосягаемую высоту. Мои выходки дома решительно пресекались родителями. Сейчас же выдался самый благоприятный момент: ма­ма занималась с группой девушек в противоположном конце зала, а канат находился рядышком, и, если раскачаться посильнее, можно было, птицей пролетев в воздухе, приземлиться на мат. Я тогда по­жалел лить об одном - об отсутствии хорошего большого зонтика. Но последний зонтик был сломан два дня назад во время прыжка с крыши злополучного сарая на задворках дома, но улице Шота Руста­вели, за что я был в очередной раз крепко предупрежден родите­лями.Убедившись, что никто и ничто не помешает мне выполнить задуманное, незаметно направился к канату. Осмотрелся, делая вид, что разглядываю гимнастическую стенку,- на нее мама разрешила взбираться. Никто не следил за мной, не спешил прервать приго­товления. Подтянуть конец каната, быстро вскарабкаться по стенке почти под самый потолок было секундным делом. Я взглянул на траекторию предстоящего полета, так сказать, со стартовой высоты. Сердце обмерло - мат лежал так далеко и выглядел таким крошеч­ным, что я усомнился: попаду ли вообще на него?.. Наверное, раз­умнее было бы слезть вниз, тем более что я никого не оповещал о своих намерениях. Ну да разве в этом возрасте у человека возни­кают сомнения и неуверенность?Я отпустил перекладину и полетел. Но, поравнявшись с матом, лишь судорожнее впился руками в канат, и, казалось, никакая сила не смогла бы оторвать меня от него. Подчиняясь закону всемирно­го тяготения, о существовании которого даже не подозревал, хотя на личном  нередко печальном - опыте убедился, что чем выше взлетишь, тем сильнее стукнешься при падении, я несся теперь с не меньшей, чем прежде к мату, скоростью... прямо на стену, и это заставило меня завопить от страха. Какой-то парень - добрая душа - мужественно подставил под несущуюся массу, пусть не столь уже большую, но приумноженную скоростью, собственное тело и, сбитый с ног, рухнул на пол вместе со мной. На крик примчалась мама, коротким рывком за руку оторвала меня от парня, и не миновать бы очередного предупреж­дения, не вступись мой спаситель... Я вырос в семье, где спорт был делом жизни и к нему относи­лись всерьез, но никогда не стремились на свои вкус привить детям любовь к какому-то определенному виду, чем нередко грешат роди­тели ныне, зачастую отталкивая этим ребенка от физической куль­туры. Спорт - прежде всего труд и дисциплина, и качества эти бес­полезно пытаться воспитать принуждением.